О криминальных особенностях Гомеля

– Сергей Матвеевич, как выбирали профессию?

– Я всегда мечтал быть военным, в детстве нравилось всё, что касается героических профессий. Читал про лётчиков, сыщиков. В небо полететь не удалось, но служить, как и мечтал, пошёл, получил соответствующее военное образование. С развалом Советского Союза стало неясно, что дальше будет с армией, шла её реорганизация,  вернулся домой в Гомель. Альтернативы службе в милиции тогда я не видел. Мне казалось, что это родственное армии занятие, такая же военизированная структура. Поэтому буквально сразу трудоустроился, поступил на службу в органы внутренних дел. 
В Железнодорожном РОВД мне предложили выбор: пойти в участковые или в розыск. Не задумываясь, я выбрал второй вариант, ведь наше поколение выросло на фильмах про Жеглова, Шарапова. Однако мне сказали, что в случае такого выбора нужно себя проявить и направили работать в инспекцию по делам несовершеннолетних. Это сейчас я уже понимаю, что все службы в структуре МВД важны. Сегодня идёт борьба с наркоманией, пьянством, поэтому на передовую выходит управление общественной безопасности, наркоконтроля и противодействия торговле людьми. Во главе угла и Госавтоинспекция, потому что в дорожно-транспортных происшествиях гибнет больше людей, чем при умышленных преступлениях. 
– Сложно было с трудными подростками начинающему сотруднику? 
– По-разному. Были и те, кто исправился, и те, кто продолжил совершать преступления. Вторые, как правило, росли в неблагополучных семьях. В этом деле ведь тоже есть свои «династии». Асоциальный образ жизни ведут родители, высока вероятность того, что такой образ жизни предпочтут и дети. Конечно, некоторые подростки попадали в криминал случайно, скажем, оступались, связывались с плохой компанией. Таких вернуть на правильный путь шансов больше. Но нужен контроль, нормальное общение, примеры другого образа жизни. 
 
– Опираясь на опыт работы с трудными подростками, могли ли бы вывести общий совет: как сделать так, чтобы ребёнок не свернул с нормального пути? В том числе, воспитываясь «династией», не продолжил путь родителей.
– Наверное, универсального совета нет. Каждая ситуация индивидуальна. Но однозначно могу сказать, что большим делом в этом вопросе является занятость – кружки, спортивные секции, чтобы несовершеннолетний находился в нормальной компании. 
Ведь у всех разные характеры: кто-то может решить для себя, как правильно поступить, а кто-то не может и поддаётся дурному влиянию. И ведь большинство не может. Силы воли не хватает. Постепенно подросток становится обозлённым, переходит на сторону своих «друзей» и начинает обижаться на весь мир, совершать противоправные поступки, нарушать закон. А занятость позволяет отвлечься от этого и общаться с другими людьми. Среда, в которой находится человек, оказывает на него огромное воздействие, меняет. 
 
Но так получается, что чаще всего спортом, мероприятиями, кружками заняты дети, которым помогать не надо. Они живут в хороших семьях, где родители буквально ими живут. А мы говорим про тех подростков, которым родители этого всего не дадут. И здесь, конечно, с самого детства с ними должны работать заинтересованные службы, делая всё, чтобы подросток как можно дольше находился вне негативной среды. 
 
– Быстро освоились, перейдя в уголовный розыск?
– Если честно, поначалу боялся. Одно дело – с трудными подростками работать, другое – с трудными взрослыми. Я же как думал: приду в отдел и сразу буду всё раскрывать, любое преступление. А как иначе? Я же добросовестный… Но не тут-то было. Одна кража совершается, вторая, третья, а я не раскрываю и не раскрываю, переживать стал. Но опыт пришёл, и всё наладилось. 
 
– На ваш взгляд, почему в 90-е ситуация с организованной преступностью вообще стала возможной? 
– Что такое 90-е годы? В первую очередь, это развал Советского Союза, переход с плановой экономики на рыночную. А каким был рынок? Стали появляться некие ларьки, лотки, базары. При этом толком никто не знал, что такое таможня, налоговая, финансовая милиция и как с этим работать. Торговля была неупорядоченной, не было органов и чёткого законодательства, как всё это контролировать. И фактически все эти преступники, о которых так любит говорить пресса, – «морозовцы», «пожарники» и прочие, – подменили определённые структуры.
Я тогда уже работал в управлении по борьбе с организованной преступностью. В те годы складывалась такая ситуация: если у человека украли машину, то он размышлял примерно так: милиция будет расследовать дело, искать вора, судить его. Но ведь судьба злоумышленника потерпевшего мало интересовала, человеку важно было вернуть автомобиль. А такой гарантии никто не давал. Вот и обращались они к таким же ворам, бандитам, чтобы те за плату вернули пропавшее имущество. И постепенно бандиты заняли определённые ниши и стали решать, кому, как и где работать, может тот или иной предприниматель торговать или нет. Предлагая коммерсантам крышу, они утверждали, что не дадут их в обиду, будут охранять. На вопрос: «От кого?» фраза: «Будем охранять» менялась на – «Не будем обижать». 
И здесь не нужно никого обвинять: ни милицию, ни кого-либо ещё. Виноваты, пожалуй, все. В том числе граждане, которые порой романтизировали уголовный мир, гордились своими знакомствами с тем или иным преступником. 
 
– Говоря о правонарушениях, 90-е годы мы связываем с бандитизмом, норковыми шапками, ларьками. Как думаете, какие преступления характеризуют сегодняшнее время?
– Учитывая, что главное всё же – это здоровье нации, первой проблемой я бы назвал наркоманию и противодействие ей. Понимаете, был период после 90-х, когда службы по наркоконтролю только были созданы, задержание преступника с 5–10 граммами амфетамина считалось сверхудачным. Посмотрите, что происходит сейчас. Спайсы, марихуана и всё остальное изымается килограммами, и это никого не удивляет, это как в порядке вещей. 
А ведь речь идёт о здоровье, прежде всего, молодых людей, которые завтра будут руководить, строить. И одними запретительными мерами с указанным явлением не справиться. Поэтому над этим вопросом работают все субъекты профилактики.
Второй проблемой современности я бы назвал коррупцию. Хотя с ней не так всё однозначно, на мой взгляд. В интернете можно найти большое число рейтингов, определяющих уровень состояния коррупции в той или иной стране. Составляют их различные международные агентства. Но всё это очень относительно, потому что одну и ту же статью можно считать коррупционной, а можно и не считать. Например, является ли коррупционером врач, который за больничный лист берёт коробку конфет? На эту тему можно дискутировать бесконечно.
Большее зло, как мне кажется, в другом. Есть государственные деньги, которые, соответственно, должны идти на социальные нужды общества. Но часть из них из-за коррупции может уходить к отдельным людям. Именно это одно из основных направлений, которым мы сегодня занимаемся, противодействуем присвоению государственных денег. И от того, насколько мы будем успешны, можем предполагать, насколько успешной будет экономика нашей страны.
 
К сожалению, проблема не обошла и Гомельскую область, которая в прошлом году прогремела рядом коррупционных скандалов с участием органов власти, в том числе и правоохранительных органов. Вопросы касались руководителей, которые принимали решения о расходе бюджетных средств. 
 
Отвечая на ваш вопрос, я не поставил на первое место убийства, причинение тяжких телесных повреждений. Всё это у нас, к сожалению, есть, но в основном такие происшествия связаны с пьянством, асоциальными семьями, их бытом, который в конечном итоге приводит к насилию. Именно проблема пьянства выходит на первый план.
 
– А сфера высоких технологий разве не характеризует наше время?
– Если вы имеете в виду распространение наркотиков через интернет, то эти преступления я уже обозначил выше. Что касается всех остальных, то, скорее, это преступления ближайшего будущего. Направление, безусловно, развивается. И я думаю, что один из отделов криминальной милиции, занимающийся преступлениями в сфере высоких технологий, в ближайшее время может перерасти в управление. Почему? Потому что преступность сегодня уходит в виртуальный мир. Вчерашние дети выросли, и сейчас они разбираются в компьютерах лучше нас с вами. Им не нужно воровать конфеты в магазине, ведь одним щелчком мышки они могут совершить мошенничество на миллионы.
 
– С чем сложнее работать: с бандитами или с компьютерными программами?
– Сложнее всего работать с людьми. А что касается виртуальности, техники, то сложность заключается в том, есть ли у нас сегодня те или иные возможности или нет. Мы устанавливаем, куда деньги были перечислены. Нет сложности в том, чтобы определить, что гражданин Беларуси при покупке машины перечислил 5 тысяч долларов, например, в лондонский либо в какой-то другой банк. Дело в другом: как в этом банке получить сведения и вернуть деньги пострадавшему. Виртуальность сделала преступления более масштабными по своей географии. Преступник может находиться на территории Румынии или США, а совершать преступление в отношении белоруса. 
 
– Какие новые технологии, виды экспертиз пришли на помощь правоохранительным органам за последние годы?
– Вы знаете, что в Беларуси был создан Государственный комитет судебных экспертиз, который не стоит на месте. Но я бы не стал сейчас рассказывать о новых возможностях специалистов по понятным причинам. Например, мы широкомасштабно применяем геномные экспертизы. И преступники об этом знают. И, как следствие, всё чаще преступники пользуются перчатками. Поэтому пока не стоит говорить о других наших возможностях.
Но одно могу сказать точно: эксперты нам очень помогают. 
 
– Через много лет работы в милиции осталась ли хоть малая часть тех романтических представлений о службе, которые были в начале трудового пути?
– Малая часть. Ведь всё, что нам показывают по телевизору: погони, стрельба, моментальное раскрытие преступления с помощью преданного Рэкса – это, скорее, исключение из правил, чем основная работа. Сегодня сам про себя говорю, что я администратор-бюрократ. Моя задача, чтобы все службы работали слаженно и законно. И если раньше удовлетворение получал от того, что сделал сам, то сегодня – тогда, когда вижу хороший результат у подчинённых, общий итог работы милиции. Всё стало по-другому. 
Гомельские ведомости
начальник криминальной милиции Сергей Демковский Гомель УВД
Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции
Комментарии